Category: литература

кот читает

"Революция случилась для того, чтобы Блок написал «Двенадцать».

Впереди Исус Христос

Во время революции — главного пока события русской истории — наибольшее за всю эту историю количество людей жили в полную силу. Все остальное не имеет значения.
Юрий Анненков в «Дневнике моих встреч» вполне справедливо замечал, что русская революция в огромной степени была художественным произведением, то есть в буквальном смысле произведением художников: это был не экономический проект марксиста Ленина или политический проект политика Керенского, а грандиозная инсталляция, современно выражаясь, русского авангарда.

Когда Пастернак говорит о Ленине: «Ураган пронесся с его благословения», – это не совсем так; Вознесенский говорил автору этих строк, что сначала авангардисты строят баррикады из текста, а уж потом на улицах начинают переворачивать транспорт и громоздить арматуру. Русская революция была не перехватом власти и не сменой строя, а утопией русских писателей и философов, богословов и космистов, – событием прежде всего духовным, а не социальным.

Хотя так уж разделять эти две сферы я не стал бы: просто, как писал Блок, «проносящийся революционный циклон производит бурю во всех морях – природы, жизни и искусства; в море человеческой жизни есть и такая небольшая заводь, вроде Маркизовой лужи, которая называется политикой; и в этом стакане воды тоже происходила тогда буря (…). Моря природы, жизни и искусства разбушевались, брызги встали радугою над нами». Именно так оно и было, и когда мы говорим сегодня о русской революции, надо иметь в виду, что главной фигурой в ней был не Ленин, а скорее уж Блок, который сам ничего не провоцировал, но все фиксировал. Революция случилась не для того, чтобы развязали красный террор, учинили разруху и выгнали одних интеллектуалов в эмиграцию, а других – призвали во власть; революция случилась для того, чтобы Блок написал «Двенадцать».

Все мы имеем смысл только потому, что от нас остается нечто бессмертное, – и поэма Блока оказалась бессмертным памятником изумительному катаклизму; таким же памятником были «Сестра моя жизнь», «Облако в штанах», «Принцесса Турандот» Вахтангова, Мейерхольд, «Повесть о Сонечке», «Белая гвардия», «Конармия». Все остальное, включая красный террор, белый террор, разруху, военный коммунизм и великий почин, имеет ценность для историка, возможно, для психолога, и уж конечно, для будущего писателя; но объективно человеческая жизнь интересует Бога лишь в той степени, в какой данное человеческое существо производит интересный Богу продукт. Так выстроилась моя концепция мироздания, и пока меня ничто не разубедило. Всякий социальный строй интересен только в той степени, в какой он способствует духовному раскрытию нации. С России 1917 года удалось собрать богатый урожай. Никаких других категорий – хорошо-плохо, морально-аморально – к истории применять не следует, потому что история существует не для преподавания моральных уроков, а для формирования нового типа людей, для эволюции, иначе говоря.

В смысле этой эволюции русские события 1914–1929 годов были очень значительны, и дело далеко не ограничивалось превращением Шариков в Шариковых; имело место и превращение сельского плотника в легендарного комдива Чапаева, и трансформация бандита в легендарного комбрига Котовского, и даже становление скучноватого экономиста и грубоватого публициста в качестве вождя мирового пролетариата, в каковом качестве он и в самом счастливом сне себя не рассматривал. Все они колоссально переросли себя, и это Богу интересно. Есть личности и целые нации, не интересные Богу, и нынешняя Россия по себе прекрасно знает, какое это скучное, холодное, бессмысленное состояние.

Что до стандартного возражения о человеческих жертвах, которыми была оплачена эта революция и гражданская война, – так ведь тот же Блок писал: «День как день, ведь решена задача – все умрут». Россия – такая страна, что в ней вообще любят массовые репрессии, опричнину, крестьянские восстания и их жестокие подавления. «Любит, любит кровушку русская земля», – написала одна из самых прозорливых современниц русской революции. Но иногда перед смертью получается немного пожить, а иногда не получается.

И все диванное воинство, которое сегодня осуждает русскую революцию за то, что она отняла комфорт у некоторой части обывателей, забывает или не подозревает, что обыватель вообще-то никому не интересен, что сама по себе человеческая жизнь никакой ценности не имеет. Во время революции – главного пока события русской истории – наибольшее за всю эту историю количество людей жили в полную силу. Все остальное не имеет значения.

А так-то у всех у нас впереди Исус Христос, как сказано в «Двенадцати». Только одним он скажет: «Такого не знаю», а другим – «Спасибо, было интересно».

http://www.profile.ru/pryamayarech/item/121071-vperedi-isus-khristos
Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
девушка и котя

Немного Бродского на ночь...



Я не то что схожу с ума, но устал за лето.
За рубашкой в комод полезешь, и день потерян.
Поскорей бы, что ли, пришла зима и занесла всё это -
города, человеков, но для начала зелень.
Стану спать не раздевшись или читать с любого
места чужую книгу, покамест остатки года,
переходят в положенном месте асфальт.
Свобода -
это когда забываешь отчество у тирана,
а слюна во рту слаще халвы Шираза,
и, хотя твой мозг перекручен, как рог барана,
ничего не каплет из голубого глаза.
***

... я полагаю, что можно говорить о верности, если возвращаешься в место, которое любишь, год за годом, в несезон, без всяких гарантий ответной любви. Ибо, как любая добродетель, верность стоит чего-то лишь до тех пор, пока она есть дело инстинкта или идиосинкразии, а не разума. Кроме того, в определённом возрасте и к тому же при определённом роде занятий ответная любовь, строго говоря, не обязательна. Любовь есть бескорыстное чувство, улица с односторонним движением. Вот почему можно любить города, архитектуру per se, музыку, мёртвых поэтов или, в случае особого темперамента, божество. Ибо любовь есть роман между отражением и его предметом.
_ _ _ _ _
Иосиф Бродский. Набережная неисцелимых.
дама с яблоком

Иллюстрации Anita Jeram

Anita Jeram (1965 г.р.) является английским автором и иллюстратором книг с картинками для детей.
Выросшая в Портсмуте, Англия, Jeram всегда любила рисовать, но имела много мест работы, прежде чем продолжить курс обучения в иллюстрации в Манчестерском Политехническом (ныне Manchester Metropolitan University ). Вскоре после окончания школы она написала свою первую книгу, Пупок Билла, которая была опубликована Walker Books в 1991 году. Другие книги, которые она написала, тоже стали бестселлерами. Также она получила признание за ее иллюстрации к детским книгам.
В дополнение к своей работе по иллюстрированию книг, Jeram также публикует поздравительные открытки.
Jeram живет со своей семьей в Северной Ирландии.

Anita Jeram - 9

Anita Jeram - 8

Anita Jeram - 5

Collapse )
дама с яблоком

Иллюстрации Beatrix Potter

Beatrix Potter (1866-1943) - английский писатель, иллюстратор, естествоиспытатель и эколог, самый известный за ее детские книги с изображением животных, таких как, Повесть о Кролике Питере.
Родившись в привилегированной семье, Поттер была образована гувернантками, и выросла изолированно от других детей. Она имела много домашних животных, и проводила отпуск в Шотландии и Озерном крае, развивая любовь к ландшафту и природе.
Вышла замуж за Уильям Хеелис, уважаемого местного адвоката из Hawkshead. Поттер была также призовым заводчиком овец Herdwick, и преуспевающим фермером, остро заинтересованным в сохранении земли. Она продолжала писать и иллюстрировать, а также разрабатывала фирменные знаки товаров, основанных на ее детских книгах для британского издательства Варна, пока обязанность управления земельных ресурсов и ее уменьшающееся зрение не затрудняли делать это.
Поттер написала около 30 книг; наиболее известны 24 детские сказки.
Поттер передала почти все свое имущество в Национальный фонд. Книги Поттер продолжают продавать по всему миру на многих языках, по этим историям написаны песни, поставлены кинофильмы, балет, и анимация. Ее жизнь изображена в художественном фильме и телевизионном фильме.

Beatrix Potter - Sketch of Footprints in Snow

Beatrix Potter - Path in snow

Beatrix Potter - illustrations goose

Beatrix Potter - 3

Collapse )
дама с яблоком

Гений фотографии Rene Maltete

Rene Maltete (1930-2000)- французский фотограф и поэт.
Он начал фотографировать в 16 лет ; его первая камера была Понтиак 6 × 9. [1] [п 1] В 1951 году он отправился в Париж, чтобы стать ассистентом режиссера.
В 1960 году вышла его первая книга Париж де Rues ЕТ де шансон был опубликован после многих отказов со стороны других потенциальных издателей.
Maltête захватили забавные ситуации в повседневной жизни. Его картины были опубликованы в многочисленных журналах по всему миру.
В 1973 году Maltête переехал в Дре, где он и его друзья организовали "Art ан Дре"; семь лет спустя он также провел там поэтический фестиваль.
Его работы основаны на несообразности и удивлении,юмор всегда присутствует, но больше, чем просто юмор - часто философский аспект.

Rene Maltete - 5
Rene Maltete - 8
Rene Maltete - 12
Rene Maltete - 3

Collapse )
дама с яблоком

Художник-оформитель Владислав Ерко

Владислав Ерко родился в 1962 году в Киеве. Окончил Киевский полиграфический институт. Всеобщее признание получили его иллюстрации к "Путешествиям Гулливера", произведениям Кастанеды и другие. "Снежная Королева" - его первая книжка для детей. На всеукраинском конкурсе "Книга года" она признана лучшей книгой 2000 года.
Он автор получивших всеобщее признание иллюстраций к книгам Пауло Коэльо, Карлоса Кастанеды, Ричарда Баха, а также к книгам для детей – «Снежная королева» и «Сказки туманного Альбиона».
Художник Владислав Ерко — не публичный человек, несмотря на то, что куда более раскрученные коллеги называют его лучшим в своем профессиональном цеху, а издатели гордятся, что он работает именно с ними. Детские книги «А-БА-БА-ГА-ЛА-МА-Ги» в оформлении Ерко регулярно получают всеукраинские и международные призы, а издательство «София» выпустило альбом его иллюстраций к Пауло Коэльо, которые сам писатель считает лучшими в мире.



"Маленький принц"




Снежная королева

Collapse )
бутылка

Хрустальный куст, сомнительно похожий на сирень...

ВЛАДИМИР СИДОРУК Fontan_v_Mariinskom_parke_zimoy_1966_g

Фонтан замерз. Хрустальный куст,
сомнительно похожий на
сирень. Каких он символ чувств –
не ведаю. Моя вина.
Сломаем веточку — не хруст,
а звон услышим: “дин-дина”.

Дружок, вот так застынь и ты
на миг один. И, видит бог,
среди кромешной темноты
и снега — за листком листок —
на нем распустятся листы.
Такие нежные, дружок.

И звезд печальных, может быть,
прекрасней ты увидишь цвет.
Ведь только так и можно жить -
судьба бедна. И скуден свет
и жалок. Чтоб его любить,
додумывай его, поэт.
в красном

День памяти Иосифа Бродского



Иосиф Бродский любил живопись Сассетта и Джотто. Можно провести аналогию между известной картиной Сассетта "Шествие волхвов" и знаменитыми строчками Бродского


Сассетта Шествие волхвов.

В Рождество все немного волхвы.
В продовольственных слякоть и давка.
Из-за банки кофейной халвы
производит осаду прилавка
грудой свертков навьюченный люд:
каждый сам себе царь и верблюд.
Сетки, сумки, авоськи, кульки,
шапки, галстуки, сбитые набок.
Запах водки, хвои и трески,
мандаринов, корицы и яблок.
Хаос лиц, и не видно тропы
в Вифлеем из-за снежной крупы.
И разносчики скромных даров
в транспорт прыгают, ломятся в двери,
исчезают в провалах дворов,
даже зная, что пусто в пещере:
ни животных, ни яслей, ни Той,
над Которою – нимб золотой.
Пустота. Но при мысли о ней
видишь вдруг как бы свет ниоткуда.
Знал бы Ирод, что чем он сильней,
тем верней, неизбежнее чудо.
Постоянство такого родства –
основной механизм Рождества.
То и празднуют нынче везде,
что Его приближенье, сдвигая
все столы. Не потребность в звезде
пусть еще, но уж воля благая
в человеках видна издали,
и костры пастухи разожгли.
Валит снег; не дымят, но трубят
трубы кровель. Все лица, как пятна.
Ирод пьет. Бабы прячут ребят.
Кто грядет – никому непонятно:
мы не знаем примет, и сердца
могут вдруг не признать пришлеца.
Но, когда на дверном сквозняке
из тумана ночного густого
возникает фигура в платке,
и Младенца, и Духа Святого
ощущаешь в себе без стыда;
смотришь в небо и видишь – звезда.

Изгнанный из родного Ленинграда и поселившийся в Нью-Йорке, Бродский много лет подряд, каждую зиму приезжал в Венецию — его любимый город. И похоронен — согласно завещанию — на кладбищенском острове Сан-Микеле.
У Бродского очень немного стихов, посвященных Венеции. Зато есть обширное эссе «Fondamenta degli incurabili» — «Набережная неисцелимых», хотя само это название уже давно исчезло с карты города. Из стихов и из прозы мало что можно узнать о Венеции — больше о самом Бродском. Что влекло его сюда? Почему он так хотел сделать этот город своим, стать своим для него? Не думаю, что это была ностальгия по утраченному Ленинграду-Петербургу: у Венеции совсем другая архитектура, иная аура, атмосфера. Сходство слишком отдаленное и не отмечено самим поэтом ни одним словом.


Столяров Вадим

Привет, мой друг, Венеция плывет
За набережною неисцелимых,
Где души рвутся терцией в полет:
- А были ль мы хоть кем-то объяснимы?!

Все преходяще, лев мой, золотой,
Когда любовь сгустится в твердость камня,
Он затхлой будет унесен волной
Туда, где время истирает память.

Плывет, крылатый, вновь она плывет
Сыграв в свой карнавал, сладкоголоса,
И маска ей мала и рифма жмет,
А мы ей - лишь каналов рябь и проза.

В гондоле золоченой на восход,
Патрицианкой рыжей с сердцем львиным,
А нам не исцелиться от щедрот
Сиротства, вбитых клином журавлиным.
А.Ястребкова
в красном

О стихотворении Федора Тютчева «Умом Россию не понять…»



Умом Россию не понять,
Аршином общим не измерить:
У ней особенная стать —
В Россию можно только верить.
Федор Тютчев

Эти строки - одна из характеристик российского государства и менталитета русских, акцентирующая некоторую иррациональность поведения, — стали известным литературным образом «загадочной русской души», носящим романтический характер. Споры относительно стихотворения, написанного Федором Тютчевым, не утихают почти полтора столетия. Стихотворение русского поэта превратилось в крылатую фразу. Особенно часто его цитировали в конце 19 — начале 20 века новые «славянофилы» и «западники».
Нередко тютчевский катрен соотносили и с известной фразой германского «железного канцлера» Отто фон Бисмарка: «Никогда не воюйте с русскими. На каждую вашу военную хитрость они ответят непредсказуемой глупостью». Экс-президент Франции Жак Ширак, получая Государственную премию РФ, прочитал строчки из Тютчева «Умом Россию не понять…».
Мне думается, это стихотворение принесло сознанию русского человека больше вреда, чем пользы.Попытаюсь объяснить ход своих мыслей. Тютчев предлагает считать нашу страну мистическим местом, которое не требует никаких трезвых оценок и анализа, а требует только слепой веры сродни религиозной. Непонятно, почему у нее "особенная стать"? Если она и особенная, но не в положительном, а в отрицательном контексте... Недаром Чаадаев утверждал:"«Народы — существа нравственные, точно так же, как и отдельные личности. Их воспитывают века, как людей воспитывают годы. Про нас можно сказать, что мы составляем как бы исключение среди народов. Мы принадлежим к тем из них, которые как бы не входят составной частью в род человеческий, а существуют лишь для того, чтобы преподать великий урок миру». При этом подразумевалось, что чаще всего это урок отрицательный, как наглядно показала история России XX века, а теперь и ХХ1...
Нет, вера это хорошо, вера помогает жить, но в оценке страны одной веры маловато будет.Чтобы организовать достойную жизнь граждан страны, нужна реальная информация и объективный анализ ошибок. Только с холодной, трезвой головой под силу выстроить государство с гражданами, а не поддаными, уповающими на авось да кабы, которые при всяком неудачном (да и удачном) раскладе уповают на анестезирующее действие водки.И на пьяное умиление, так льстящее незрелому сознанию.