Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

дама с яблоком

Графика Ивана Николаевича Павлова

Павлов Иван Николаевич (1872 - 1951) - русский и советский гравер, художник. Народный художник РСФСР (1943 г.). Лауреат Сталинской премии второй степени ( 1943 ). Действительный член Академии художеств СССР (1947 г.).
Учился в Центральном училище технического рисования Штиглица и в Рисовальной школе ОПХ, мастерской В.В. Матэ (1891—1892 гг.) в Петербурге. Член АХРР (1925 г.).
Преподавал в Строгановском художественно-промышленном училище (1907—1914), Художественной школе при типолитографии товарищества И. Д. Сытина (с 1915), Свободных художественных мастерских — Вхутемасе (1917—1922) — в Москве. Ученики: В. И. Соколов, М. В. Маторин.
Член АХРР с 1925 года.
Начинал с создания репродукционных ксилографий для журналов, с конца 1900-х гг. — преимущественно оригинальные станковые цветные ксилографии и линогравюры.
Работал в технике тоновой гравюры, одним из первых утвердил новый вид гравюры, в котором мастер-гравёр является самостоятельным художником.

В начале XX века создал серию альбомов оригинальных гравюр: «Уходящая Русь», «Старая провинция», «Останкино», «Пейзажи в цветных гравюрах на дереве», «Уходящая Москва». Произведения находятся в ГТГ, ГРМ.

Павлов  Иван - Ильинские ворота.
Павлов  Иван - Постоялый двор на канаве
Павлов  Иван -  Ворота Английского Клуба
Collapse )
Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
дама с яблоком

Графика, акварель Михаила Бобышева

Бобышев Михаил Петрович (1885–1964) - русский и советский театральный художник, график. Заслуженный деятель искусств Российской Федерации, Народный художник Российской Федерации, профессор Ленинградского института живописи, скульптуры и архитектуры имени И.Е. Репина, член Ленинградского Союза художников СССР. Народный художник РСФСР (1961).
Учился в петербургском училище Штиглица (1900–1907) у В. Е. Савинского. Испытал влияние «Мира искусства». Декорации и костюмы, созданные Бобышевым, отличаются тонким чувством стиля эпохи, декоративной графичностью общего решения. Преподавал в ленинградской АХ (с 1926, профессор с 1939), в Московском художественном институте (1943–1947). Оформил спектакли: «Золотой петушок» Римского-Корсакова в Малом петроградском академическом театре (1923), «Риголетто» Верди в Оперном театре имени К. С. Станиславского в Москве (1939), «Медный всадник» Глиэра в Ленинградском театре оперы и балета имени С. М. Кирова и в Большом театре в Москве (1949) и др.

Michael Bobyshev - Арлекинада. Сцена из балета  Карнавал  на музыку Роберта Шумана
Michael Bobyshev - Арлекин и Коломбина
Michael Bobyshev - Бедная Леда. Иллюстрация к рассказу Анатолия Каменского  Леда
Collapse )
дама с яблоком

Графика, акварель Дмитрия Митрохина

Митрохин Дмитрий Исидорович(1883–1973) - русский и советский график, иллюстратор, мастер станковой гравюры, офорта и литографии; автор множества книжных иллюстраций, — огромного цикла миниатюр в жанре камерного натюрморта; искусствовед, член многих художественных объединений, профессор Высшего института фотографии и фототехники (1919—1926), профессор полиграфического факультета Высшего художественно-технического института (1924—1930 — курс книжной графики) в Ленинграде. Заслуженный деятель искусств РСФСР (1969).

Учился в МУЖВЗ у А.М. Васнецова и А.С. Степанова, в Строгановском училище у С.В. Ноаковского и С.И. Ягужинского, обучался у Т. Стейнлена и Э. Грассе в Академии Гранд-Шомьер в Париже. В 1917 мобилизован в армию. Участник СРХ, МТХ, групп «Квартира № 5», «Жар-цвет», «Шестнадцать», «Община художников», АХРР и мн. др. Член объединения «Мир искусства», Преподавал в ВИФФ, ЛВХТИ, вел искусствоведческую и музейную деятельность, в 1918–1923 заведующий отделом гравюр и рисунков ГРМ. Председатель графической секции ЛОССХа (1932–1939). В 1941 вступил добровольцем в народное ополчение, работал над рисунками для «Атласа переливания крови», создал графическую серию о жизни блокадного Ленинграда. Эвакуирован в Алма-Ату. С 1944 жил и работал в Москве, в поздние годы создал новаторскую серию карандашных натюрмортов-миниатюр. Заслуженный деятель искусств РСФСР (1969). Состоял в браке с художницей Алисой Яковлевной Брускетти. Работы находятся в ГРМ, ГМИИ им. А.С. Пушкина и др.

Митрохин - Натюрморт с цветами
Митрохин - На Малой Невке
Митрохин - Рюмка  и лимон
Митрохин -  Иллюстрация к  Истории Альмансора
Collapse )
суровый кот

Как размножается долб

Мой папа, букинист и библиофил, не видел нужды скрывать от детей какую-то литературу и вообще не делил книги на детские и взрослые. Книги бывают только хорошие или плохие, говорил он. Поэтому, знакомя своего внука (а моего сына) с произведениями серьезных поэтов, слов из песен не вымарывал.
Есенинский «Пугачев» в его декламации звучал в подлиннике: «Разве это когда прощается, чтоб с престола какая-то бл*дь протягивала солдат, как пальцы, непокорную чернь умерщвлять». Маяковского папа тоже цензуре не подвергал. «Я лучше в баре бл*дям буду подавать ананасную воду». На сомнения мамы, вся ли поэзия, почитаемая папой, доступна ребенку дошкольного возраста, папа уверенно отвечал: что не поймет, то спросит! Естественно, его внук (а мой сын) довольно скоро заинтересовался незнакомым, но ярким словом бл*дь. Поскольку мальчик от рождения отличался исследовательским складом ума и любовью к естествознанию, первые вопросы были:
Кто это? Где обитает? Как размножается?
Папа ничуть не смутился и крупным мазком обозначил идею:
– Это скверная женщина, которая плохо относится к мужчинам.
Мама со значением глянула на папу и едко заметила:
– Почему же только к мужчинам? Можно подумать, что к женщинам она относится хорошо!
Не морочьте ребенку голову, – вступила в прения бабушка. – Бл*дью может быть кто угодно. – Вот хоть мясник Коля в магазине на ступеньках настоящая бл*дь. Не было случая, чтобы он кого-то не обвесил или не нахамил.
Я в дискурс не вступала. Я точно знала, кто есть бл*дь. Мой начальник. Дурак и бездарь. Но как объяснишь ребенку про то, что бл*дство отличительная черта вообще всех начальников. Ему, ребенку, еще жить да жить.
Словом, к общему мнению (консенсусу, как теперь говорят) на эту тему семья так и не пришла, отделавшись банальным и нечестным: вырастешь – узнаешь. Но попробуйте жить с неразъясненной загадкой. Душа требует ясности. Поэтому однажды на семейном обеде, куда был приглашен папин друг профессор Кац, выбор моего сына безошибочно пал на умного человека, большого ученого, у которого, не в пример родственникам, есть ответы на все вопросы. Профессор же в это время, махнув пару рюмок бабушкиного самогона на черноплодке, оживился и радовал публику байками про почетного академика N (если кто не знает, то почетный академик от просто академика отличается так же, как милостивый государь от государя). Пытливый мой ребенок, улучшив момент, обратился к профессору Кацу с давно мучившим его вопросом: а почетный академик N бл*д
– Я бы так не сказал, детка, – нежно отвечал профессор. – Скорее долбо*б.
Мой пятилетний сын обвел укоризненным взглядом притихших членов семьи и с обидой изрёк:
– Про это слово мне тоже не рассказали. Кто такой долбо*б? Где обитает? Как размножается?
Евгения Лещинская
кот читает

Мы страна без обращения к другому...

Вот что я слышал от одного эмигранта, приезжавшего в Россию: «Вы знаете, что у вас заменило обращение к другому человеку? Слово «ну». Всегда к нам обращается экскурсовод и говорит: «Ну, пойдем...», «Ну, сейчас будем обедать...» Постоянное «ну», привычка обращаться с понуканием вошла в язык.

Общая деградация нас как нации сказалась НА ЯЗЫКЕ ПРЕЖДЕ ВСЕГО. Без умения обратиться друг к другу мы теряем себя как народ. Как жить без умения назвать? Вообще заметить какое-нибудь явление – это дать ему имя, создать термин, поэтому в средние века наука занималась главным образом называнием, созданием терминологии. Называние уже было познанием. Когда открывали остров, ему давали название, и только тогда это было географическим открытием. Без называния открытия не было.

У меня очень много писем по поводу мата или, как осторожнее говорили до революции, «трехэтажных выражений». Если бесстыдство быта переходит в язык, то бесстыдство языка создает ту среду, в которой бесстыдство уже привычное дело. Существует природа. Природа не терпит бесстыдства.

Тот, кто чувствует себя свободным, не будет отвечать матом…

В лагере на Соловках расстреливали чаще всего тех, кто НЕ РУГАЛСЯ <матом>. Они были «чужие».

Еще сто лет назад в словаре русского языка было 287 слов, начинающихся с «благо». Почти все эти слова исчезли из нашей речи, а те, что остались, обрели более приземленный смысл. К примеру, слово «благонадежный» означало «исполненный надежды»…

Слова исчезли вместе с явлениями. Часто ли мы слышим «милосердие», «доброжелательность»? Этого нет в жизни, поэтому нет и в языке. Или вот «порядочность». Николай Калинникович Гудзий меня всегда поражал – о ком бы я ни заговорил, он спрашивал: «А он порядочный человек?» Это означало, что человек не доносчик, не украдет из статьи своего товарища, не выступит с его разоблачением, не зачитает книгу, не обидит женщину, не нарушит слова.

На Соловках интеллигентного, доброго Георгия Михайловича Осоргина островное начальство собиралось расстрелять и уже заключило в карцер, когда по разрешению более высокого начальства к Осоргину приехала на свидание жена, княжна Голицына. Осоргина выпустили под ЧЕСТНОЕ СЛОВО ОФИЦЕРА с условием, что он ничего не скажет жене о готовящейся ему участи. И он ничего ей не сказал.

А «любезность»? «Вы оказали мне любезность». Это добрая услуга, не оскорбляющая своим покровительством лицо, которому оказывается. «Любезный человек». Целый ряд слов исчезли с понятиями. Скажем, «воспитанный человек». Он воспитанный человек. Это прежде всего раньше говорилось о человеке, которого хотели похвалить. Понятие воспитанности сейчас отсутствует, его даже не поймут. «Доброта» из нашей жизни уходит, как и словосочетание «добрый человек», которое в русских народных сказках характеризует вообще человека, ВСЯКОГО ЧЕЛОВЕКА.

Я бы поставил на первое место необходимость создания словаря БУНИНА. Его язык богат не только связью с деревней и дворянской средой, но еще и тем, что в нем литературная традиция – от «Слова о полку Игореве», от летописей.

Очень важно читать детям вслух. Чтобы учитель пришел на урок и сказал: «Сегодня мы будем читать «Войну и мир». Не разбирать, а читать с комментариями. Так читал нам в школе наш учитель словесности Леонид Владимирович Георг. Стихи же вообще нельзя прочитать с первого раза. Сперва нужно уловить музыку стиха, затем уже читать с этой музыкой – про себя или вслух.

© Дмитрий Сергеевич Лихачёв
кот читает

Немного истории

Внутренний вид гастрономического отдела магазина О Гурме торгового товарищества О Гурме и братьев Рогушиных (Санкт-Петербург, Морская ул., 9); на первом плане - владелец А. Н. Рогушин, 1905 - 1906

Внутренний вид гастрономического отдела магазина "О Гурме" торгового товарищества "О Гурме и братьев Рогушиных" (Санкт-Петербург, Морская ул., 9); на первом плане - владелец А. Н. Рогушин, 1905 - 1906

"Горами от нас валило отборное сливочное масло, "царское", с привкусом на-чуть-чуть грецкого ореха, — знатоки это о-чень понимают, — не хуже прославленного датчанского. Катил жерновами мягкий и сладковатый, жирный, остро-душистый "русско-швейцарский" сыр, верещагинских знаменитых сыроварен, "одна ноздря". Чуть не в пятак ноздря. Никак не хуже швейцарского... и дешевле.

На сыроварнях у Верещагина вписаны были в книгу анекдоты, как отменные сыровары по Европе прошибались на дегустациях. А с предкавказских, ставропольских степей катился "голландский", липовая головка, розовато-лимонный под разрезом, — не настояще-голландский, а чуть получше. Толк в сырах немцы понимали, могли соответствовать знаменитейшим сырникам-французам. Ну и "мещерский" шел, — княжеское изделие! – мелковато-зернисто-терпкий, с острецой натуральной выдержки, – требовался в пивных-биргаллях. Крепкие пивопивы раскусили-таки тараньку нашу: входила в славу, просилась за границу, – белорыбьего балычка не хуже, и – дешевка.

Да как мне не знать, хоть я и по полотняной части, доверенным был известной фирмы "Г-ва С-вья", – в Верхних Рядах розничная была торговля, небось слыхали? От полотна до гуся и до прочего харчевого обихода рукой подать, ежели все торговое колесо представить. Рассказать бы о нашем полотне, как мы с хозяином раз, в Берлине, самого лучшего полотна венчальную рубашку... нашли-таки! – почище сырного анекдота будет. Да уж, разгорелась душа, – извольте.

На пребойкой торговой улице, на Фридрихштрассе, зашли в приятное помещение. Часа два малый по полкам лазил, – "давай получше!" Всякие марки видели, английские и голландские... – "а получше!" Развел руками. Выложил натуральную, свою, – "нет лучше!" Глядим... – знакомое. Перемигнулись. "Цена?" – "Фир хундерт. – Глазом не моргнул. – Выше этого сорта быть не может". Говорим – "правильно". И копию фактуры ему под нос: "Катина гофрировка, бисерная, экстра... Москва..." Иголочки белошвейной Катиной, шедевр! Ахнул малый с хозяином. А мы хозяину: "Выше этого сорта быть не может? Покорнейше вас благодарим". 180 процентиков наварцу! Хохотал хозяин!... Сосисками угощал и пивом.

Мало мы свое знали, мало себя ценили."

И.С. Шмелев. "Рождество в Москве. Рассказ делового человека". Декабрь 1942-1945, Париж.
кот читает

Параллельные миры

В 1940 году в США режиссер Виктор Флеминг получил премию «Оскар» за фильм «Унесенные ветром».

В этом же году в СССР расстреляли режиссера Всеволода Мейерхольда.

* * *

В 1952 году в США компания GM установила на своих машинах кондиционеры.

В том же году в СССР закончился процесс над «Еврейским антифашистским комитетом» - были репрессированы 125 человек, в том числе 23 были расстреляны и 6 умерли в ходе следствия...

* * *

В конце восьмидесятых все россияне восхищались фильмами «Асса», «Гараж», «Убить дракона» и говорили правильные слова, а потом вдруг взяли и построили вонючий совок ещё хуже чем было. Парадокс!

2020-07-17_142114
девушка и котя

Порядочность как вымерший динозавр

«На девятнадцатом году революции Сталину пришла мысль (назовем это так) устроить в Ленинграде «чистку». Он изобрел способ, который казался ему тонким: обмен паспортов. И десяткам тысяч людей, главным образом дворянам, стали отказывать в них.

А эти дворяне давным-давно превратились в добросовестных советских служащих с дешевенькими портфелями из свиной кожи. За отказом в паспорте следовала немедленная высылка: либо поближе к тундре, либо — к раскаленным пескам Каракума.

Ленинград плакал.

Незадолго до этого Шостакович получил новую квартиру. Она была раза в три больше его прежней на улице Марата. Не стоять же квартире пустой, голой. Шостакович наскреб немного денег, принес их Софье Васильевне и сказал:
— Пожалуйста, купи, мама, чего-нибудь из мебели.

И уехал по делам в Москву, где пробыл недели две. А когда вернулся в новую квартиру, глазам своим не поверил: в комнатах стояли павловские и александровские стулья красного дерева, столики, шкаф, бюро. Почти в достаточном количестве.

— И все это, мама, ты купила на те гроши, что я тебе оставил?
— У нас, видишь ли, страшно подешевела мебель, — ответила Софья Васильевна.
— С чего бы?
— Дворян высылали. Ну, они в спешке чуть ли не даром отдавали вещи. Вот, скажем, это бюро раньше стоило…

И Софья Васильевна стала рассказывать, сколько раньше стоила такая и такая вещь и сколько теперь за нее заплачено.
Дмитрий Дмитриевич посерел. Тонкие губы его сжались.
— Боже мой!…

И, торопливо вынув из кармана записную книжку, он взял со стола карандаш.
Сколько стоили эти стулья до несчастья, мама?… А теперь сколько ты заплатила?… Где ты их купила?… А это бюро?… А диван?… и т. д.

Софья Васильевна точно отвечала, не совсем понимая, для чего он ее об этом спрашивает.

Все записав своим острым, тонким, шатающимся почерком, Дмитрий Дмитриевич нервно вырвал из книжицы лист и сказал, передавая его матери:
— Я сейчас поеду раздобывать деньги. Хоть из-под земли. А завтра, мама, с утра ты развези их по этим адресам. У всех ведь остались в Ленинграде близкие люди. Они и перешлют деньги — туда, тем… Эти стулья раньше стоили полторы тысячи, ты их купила за четыреста, — верни тысячу сто… И за бюро, и за диван… За все… У людей, мама, несчастье, как же этим пользоваться?… Правда, мама?…

— Я, разумеется, сделала все так, как хотел Митя, — сказала мне Софья Васильевна.
— Не сомневаюсь.

Что это?…
Пожалуй, обыкновенная порядочность. Но как же нам не хватает ее в жизни! Этой обыкновенной порядочности!»

А. Мариенгоф «Это вам, потомки!»

* * * * *

Вскоре был схвачен и казнен поклонник и покровитель Шостаковича маршал Тухачевский, были арестованы многие близкие друзья и родственники Шостаковича: муж его сестры, известный физик Всеволод Фредерикс; его теща, астроном Софья Варзар; его дядя Максим Кострикин; его коллеги Борис Корнилов и Адриан Пиотровский.

В 1937 году на допрос вызвали и самого Шостаковича, но ему повезло: следователь был арестован раньше.

Доходы композитора упали, деньги заканчивались. Его жена была беременной. На случай ареста он держал наготове собранный чемоданчик и по ночам выходил с ним на лестничную клетку.

"Трудно представить, насколько сильным был этот страх. Невозможно понять, каково жить с ним в качестве ежедневной составляющей существования", - говорит британский дирижер Марк Уигглсворт.

* * * * *
Через четыре года после смерти Сталина Шостакович написал свой восхитительный Второй концерт для фортепиано с оркестром - в качестве подарка на 19-летие сыну Максиму, способному пианисту.

Вторая часть этого произведения очень проникновенна, а первая и последняя наполнены жизнью и радостью.

Говорят, что Шостакович зашифровал в этой музыке много внутренних, семейных отсылок и шуток, понятных только ему и Максиму.

Дмитрий Шостакович за роялем: как утверждало агентство ТАСС, на этом снимке он работает над своей знаменитой Седьмой ("ленинградской") симфонией

152972824_256
дама с яблоком

Фотограф Валерий Щеколдин

"Фотография сейчас бессмысленно стремится к формальному совершенству. Она стремительно превращается в графический балет. При этом, как из стерильного балета (родоначальником которого был грубый крепостной бордель), из фотографии исчезает жизнь, ее социальное содержание, которое наиболее присуще фотографии и наиболее ценно в ней. Вместо этого возникает интернациональный безличный стиль. Это напоминает каллиграфические прописи, которым все с разной степенью искусства, таланта и прилежания следуют. Но от этих «прописей» публику уже тошнит".

Валерий Щеколдин (1946 г. Горький (Нижний Новгород) - Выдающийся русский фотограф, при жизни ставший классиком документальной фотографии.
1950-1980 жил в г. Ульяновск, после окончания техникума работал на Ульяновском автомобильном заводе конструктором, закончил Политехнический институт; отслужил год в армии и стал свободным фотографом.
1980-1995 жил в разных городах России.
С 1995 года живет и работает в Москве

Его фотографии публиковались журналами «Советская женщина», «Огонек», «Работница», «Крестьянка», «Семья и школа», «Родина». Последние годы сотрудничает с журналом Stern.
1999 «Лучшая фотография года» — «Интерфото-98», «Премия за гуманистическое отношение в фотографии» — Институт гуманитарных исследований, Франкфурт-на-Майне, Германия, «Лучшая фотосерия в журнале» — клуб фоторедакторов Германии

Персональные выставки:

1987 «Момент истины», Ульяновск, Областной художественный фонд
1991 «Сокровенный человек», Москва, Фотоцентр
1994 «В слове Победа — корень Беда», посвященная ветеранам Великой отечественной войны, Москва, Фотоцентр
1997 «Фотографии», Москва, галерея «Русское поле»
1998 «Ульяновск», Москва, Новый Манеж (в рамках Фотобиеннале-98)

Щеколдин - 2
Валерий Щеколдин - 4
Валерий Щеколдин - 10
Валерий Щеколдин - 9
Collapse )

Снимал в городах России и на территории бывшего Советского Союза, в Чечне и в других горячих точках.