Лена (elesika73) wrote,
Лена
elesika73

Category:

Максим Кантор о современной России и мире

......
Более всего мы, русские, обижаемся, если нас называют рабами и стадом, поскольку в глубине души мы очень хорошо знаем, что именно так дело и обстоит.
Ах, как Россия не любит упреков в варварстве, как ранит это знание ее патриотическую душу. Более всего мы, русские, обижаемся, если нас называют рабами и стадом, поскольку в глубине души мы очень хорошо знаем, что именно так дело и обстоит.
И нет оскорбления более сильного, нежели сказать нам правду – в такие минуты мы испытываем боль и ненависть. Мы начинаем яростно возражать: мы не рабы! Нет! Мы не варвары! У нас славное государство, давшее миру Шостаковича, Стравинского и Прокофьева, Пастернака, Ахматову и Цветаеву, Мандельштама, Маяковского и Бунина, Толстого, Пушкина и Лермонтова, Гончарову, Шагала и Кандинского! Пусть видит мир наши свершения.
Это неправда. Правда как раз в том, что никто из этих людей российскому государству не был нужен. Шостаковича и Ахматову травили; Прокофьев, Стравинский, Шагал и Бунин эмигрировали; Лермонтова и Пушкина сослали, Толстого отлучили от церкви, Мандельштама сгноили в лагере, Цветаева повесилась, Маяковский застрелился.
Мартиролог может быть продолжен практически всеми именами, составляющими славу России – вопреки власти и государству, а вовсе не благодаря российской власти и российскому государству. Все, что было сделано великого в культуре России, делалось вопреки молоху русской государственности, вопреки ее бесчеловечному, крепостному, рабовладельческому аппарату. Все то духовное, чем гордится русская культура – это вопреки патриотизму, вопреки русскому национализму, вопреки государственной машине.

И так было всегда, и всегда так будет в России. Чаадаев, Бродский, Чернышевский, Герцен, Солженицын или Зиновьев – нет ни единой биографии совестливого человека, на которую государство российское не поставило бы свою каинову печать – так на скоте выжигают тавро, так клеймят крепостных.
Да мы и есть крепостные. Тридцать лет так называемой свободы не были свободными нисколько: то было время безудержного холуйства и либерального вранья – интеллигенция лебезила, приспосабливалась к чиновному ворью, а чиновники крали все подряд, хотели сравняться с Европой приобретениями.
Нравственные люди, дорвавшись до некоторых послаблений, выпрашивали гранты у воров, ходили в корешах с мошенниками в особо крупных, писали передовицы и колонки, оправдывая любые приобретения и захваты собственности – а как иначе?

Интеллигенции казалось, что надо вырастить класс уверенных в себе держиморд с яхтами, чтобы они, накушавшись всласть, подобрели и прикормили свое окружение.
Костерили Сталина – но оборони Создатель задеть владельца ресурса, где начисляют зарплату. Важно, считали интеллигенты, чтобы капитализм и гражданские свободы стали непобедимыми – а то, что эти свободы осуществляются за счет чьей-то несвободы, так это, увы, проблемы рынка: кто не успел, тот опоздал.
А богачи благосклонно принимали угодничество; смотрели, прищурясь, как мельтешит дворня, но сами-то, сами чиновники мечтали об одном: однажды утрем нос Западу, вернемся в бастион с ракетами. Все равно, на Западе нас за равных не считают – мы уже полмира украли, а нас все держат за плебеев; ну, погодите, мы еще вам покажем, пиндосам.
В брежневские времена гуляла обидная кличка, данная России: “Верхняя Вольта с ракетами”. Как же русские патриоты ярились на эту кличку. И обижались именно на то, что страна их обитания – Верхняя Вольта, а вовсе не на то, что страна – с ракетами.
...когда случилась перестройка испугались того, что с ракетами выйдет недостача. И постарались вопреки всем кризисам опять стать Верхней Вольтой с ракетами. Получилось.
И далее, как это обычно и бывает, – рождается миф о том, что наше нравственное сознание столь высоко, что мы можем дать урок другим народам. А если другие народы не поверят в то, что у нас есть основания дать им урок, мы с оружием заставим признать наше моральное превосходство.
Эта горделивая мысль посещает патриотические умы от полного ничтожества жизни, нас окружающей. Чем мизерабельнее действительность, тем агрессивнее патриот.
Страна рабов, страна господ; мундиры голубые и преданный им народ – со времен Лермонтова не только не изменилось ничего, но дошло до вопиющей, гротескной степени: обновленной Россией правит лазоревопогонное ведомство, и власть гэбэшников население воспринимает как единственно возможную.
Сегодня радетелями русского языка выступают не академики Лихачев да Аверинцев, но боевики “Моторола” и “Бес”, охранители русской словесности
И молят аппарат ГБ: правь нами вечно! И вот такой “русский мир” надо распространить по свету?
Забота о русском языке обуяла донецких боевиков, и это не в первый раз, когда культура оказалась заложником политического террора.
Культура современного мира – не в обособлении Донбасса или Шотландии. Не в национализме. На путях национализма нет ничего. Культура – единственно и только в принятии другого, в принятии чужого, в слиянии с непохожим.

Больше здесь
Tags: Россия, искусство, ментальность, общество, человек
Subscribe

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments