September 1st, 2015

дама с яблоком

Париж Jules Herve

Jules Herve (1887–1981) французский импрессионист, чьи темы колебались от сельского жанра к Parisien городских сцен, Жюль Рене Эрве родился на востоке Франции.Он приехал в Париж, где он продолжил учебу в школе декоративного искусства, а затем в Школе изящных искусств. Выставлял свои работы сначала в Салоне французских художников, в 1910 году он был одним из самых важных членов этой группы. Получениы свой преподавательский диплом, он стал преподавать. С 1911 по 1943 он преподавал живопись для многих поколений молодых художников. В 1914 году он получил первую серебряную медаль ассоциации французских художников, но после этого он, к сожалению, пришлось идти в армию на время войны.
Эрве художник большого таланта, он представляет собой чистейший традиции французского искусства.
Его картины находятся в музеях многих Франции; в Petit Palais в колодки, на Лангр, Troues Дижон, Сент-Этьен, Туркуэн, Анси и за рубежом, в Чикагский музей, и в Касабланке.







Collapse )
Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
кот читает

Владимир Сорокин :Постсоветский человек разочаровал больше, чем советский

Обнаружилось, что совершенно нет мирной этики, нет традиций мира, нет мирного существования. "Миру мир, войны не нужно, вот девиз отряда "Дружба"". Но после всех этих плакатов с голубями, с перечеркнутой ядерной бомбой выяснилось, что эта мирная повестка оказалась совершенно пустой,

это советское "чувство локтя"... Это был грандиозный самообман, поощряемый властью. В коммунальной квартире дружба всегда вынужденная. Я думаю, до сих пор одно из самых разобщенных обществ. Чем больше во времени отдаляется от советский период, тем уродливей и страшнее он кажется. Это действительно была Империя Зла. Какой "Миру мир!", если война власти с народом шла непрерывно, только успевай прятаться.

Многое из того, что происходит сейчас,— это неизжитые комплексы советского прошлого, советское прошлое не было похоронено в должное время, то есть в 1990-е годы. Его не похоронили, и вот оно восстало в таком мутированном и одновременно полуразложившемся виде. И мы теперь должны с этим чудовищем жить. Его очень умело разбудили те, кто хорошо знал его физиологию, нервные центры. Воткнули в них нужные иголки. Такое вот отечественное вуду. Боюсь, последствия этого эксперимента будут катастрофичны.

— А этот новый язык ненависти — вы его изучаете?

— Уж чем-чем, а языком ненависти страна была всегда богата. Достаточно было проехаться в советском автобусе в час пик. Богатый материал! Но эта нынешняя, новоимперская, так сказать, официальная ненависть...в этом языке, при всей его ярости и вульгарности, есть истеричное, некая слабость. То есть чувство такое, что люди понимают, что надо это сейчас проорать, потому что завтра уже и орать будет нечем. И некому!

Чувствуется некая агония во всем этом. Потому что, если это сравнивать с риторикой старых тоталитарных режимов, там это говорилось с большой уверенностью в завтрашнем дне. Массовый террор помогал. Они понимали, что пока есть железный занавес, будущее принадлежит им. И это чувствовалось в каждой строчке "Правды". А вот сейчас, когда телеведущий говорит, что "мы можем превратить Америку в ядерный пепел", я ему не верю. Да и сам он себе не верит. Просто "исполняет", как шулера говорят. В общем, мы живем в крайне интересное время! Уже давно не Гоголь, а — Хармс...

— Покаяние может быть лишь после потрясения. Это не микстура, которую можно дать. Добровольно здесь не будет покаяния. Чтобы покаяться, надо сначала сильно шмякнуться, набить шишку и, потирая ее, спросить себя: в чем же была моя ошибка? Для покаяния надо увидеть себя со стороны целиком и без прикрас.

Страна может себя увидеть со стороны, осознать собственные грехи только после большой катастрофы. Когда все благополучно, кто будет каяться?

оригинал